Главная » Политика » Филолог раскрыл опасность появления политкорректных терминов в речи

Филолог раскрыл опасность появления политкорректных терминов в речи

Любые попытки заменить неполиткорректные термины более мягкими синонимы не решают проблему нетерпимости в обществе, а лишь маскируют ее на короткий срок. Об этом «ПолитРоссии» заявил лингвист Анатолий Баранов.

Язык (не) определяет мышление

Полиция Великобритании всерьез задумалась над тем, чтобы отказаться от терминов «исламский террор» и «джихадист», которые, по их мнению, «вредят отношениям с общественностью». Как сообщает Daily Mail, уже известные и возможные замены для терминов – ими могут стать такие конструкции, как «приверженцы идеологии Усамы бен Ладена», «религиозный терроризм» или «терроризм на почве религиозных злоупотреблений». 

Замысел британских полицейских понятен: привязка к религии в обозначении терроризма невольно «бросает тень» на всех мусульман, которых начинают ассоциировать с экстремистами. Об этом же говорят в национальной ассоциации полицейских-мусульман Англии – по их мнению, сегодняшняя официальная терминология подпитывает предубеждения, стереотипы, дискриминацию и исламофобию. Замена же общепринятых терминов на более мягкие синонимы и описательные конструкции исправит ситуацию и отношение к мусульманам в британском обществе заметно улучшится.

Как отметил в беседе с корреспондентом «ПолитРоссии» доктор филологических наук, профессор института русского языка Российской академии наук Анатолий Баранов, вопрос о том способен ли язык влиять на сознание и мышление людей, понижая в том числе и уровень нетерпимости в обществе, уже давно изучается многими лингвистами. И часть из них сходятся на том, что определенного эффекта от таких замен действительно можно добиться.

«Стопроцентных доказательств этому нет. Но есть такая гипотеза Сепира – Уорфа, или гипотеза лингвистической относительности, согласно которой люди, использующие разные языки, немного по-разному воспринимают мир. И исходя из этого можно предположить – и это будет в какой-то степени обоснованно – что лексика, которую мы используем внутри языка, влияет на наше сознание», – объясняет лингвист.

Официально гипотеза лингвистической относительности предполагает, что структура языка влияет на мировосприятие и воззрения его носителей, а также на их когнитивные процессы. При этом сторонники этой теории выделяют две версии: строгая форма гласит о том, что язык определяет мышление, более мягкая – что лишь оказывает влияние на него. По словам Анатолия Баранова, это разделение довольно существенно, поскольку мягкая версия выглядит куда более вероятной и правдоподобной, нежели строгая.

«Можно рассмотреть такие варианты номинаций, как, допустим, бутылка наполовину пуста или наполовину полна. Выбор нужно номинации имеет разное следствие как для того, кто это произносит, так и для адресата. Если мы называем бутылку полной наполовину, то бежать за новой еще не надо. Если же говорим о наполовину пустой, то получаем установку добавить», – рассказывает филолог.

Иными словами, очень часто выбор термина из близких по смыслу слов может повлиять на восприятие. Например, можно рассмотреть такие примеры, как «революция» и «переворот» – второе чисто подсознательно воспринимается как что-то менее радикальное и кровавое, нежели первое.

«Так что в этом случае конечно такое влияние языка имеется, и такие замены, которые предлагают в Великобритании, в определенной степени смогут повлиять на восприятие. Но на мой взгляд, это искажение действительности. Все-таки православных террористов, если они есть, существенно меньше. Раньше они были, но сейчас такого явления почти нет. И поэтому когда мы вводим такие термины, мы сознательно искажаем действительность, расширяя существующие понятия», – отмечает Анатолий Баранов.

Стоит отметить, что термин «исламский терроризм» возник в той же Великобритании далеко не случайно – он вошел в обиход после нескольких громких терактов: взрывов в Лондоне в 2005 году, а также нападении в Вестминстере, на Лондонском мосту и на стадионе «Манчестер-Арена» в 2017 году. В общемировых масштабах число общеизвестных терактов, совершенных радикальными приверженцами ислама, существенно больше. Если же говорить о террористических актах, организованных людьми, исповедующими христианство, то речь идет либо о малоизвестных организациях, таких как «Сыны Иисуса» или «Господня армия сопротивления», либо о тех, кто не черпает импульс для своих террористических акций в христианском фундаментализме – движение «Страна басков и свобода», Ирландская республиканская армия, мексиканская «Сапатистская армия национального освобождения», норвежец Андер Брейвик и другие.

Политкорректность не работает

Даже если предположить, что мягкая форма гипотезы лингвистической относительности верна, и выбираемые нами языковые формы действительно способны оказывать влияние на наше мышление, из этого вовсе не следует, что замена неполиткорректных терминов на более мягкие способна решить проблему нетерпимости. Причина здесь кроется в том, что оттенки тех или иных слов не закладываются в них изначально, а формируются за счет контекстов, их окружающих. То же слово «революция» сегодня, бесспорно, имеет негативную коннотацию, однако так было далеко не всегда. Еще совсем недавно, советском политическом дискурсе, оно имело нейтральный, а подчас и положительный оттенок, поскольку именно в результате революции большевики и пришли к власти в нашей стране. Естественно, способны меняться интонации и у призванных быть позитивными слов или терминов.

«Это вообще общая тенденция. Когда вы начинаете использовать эвфемизм, он постепенно теряет свои защитные свойства. Так, в свое время свои защитные функции потеряли слова «уборная», «сортир», «клозет» и даже «туалет». И, несмотря на то, что речь идет о естественных потребностях, употребление этих слов вызывает смущение у некоторых людей. В итоге многие говорят «пойду помою руки» или просто «мне нужно отойти»», – приводит пример Анатолий Баранов.

Более того, такие метаморфозы происходят и с так называемыми политкорректными терминами. Так, еще в прошлом веке афроамериканца в США можно было спокойно называть черным (black), однако это определение со временем приобрело явный негативный оттенок, в результате чего в обиход вошло определение colored («цветной»). До поры до времени оно осталось нейтральным, однако в последствии и его стали считать оскорбительным. В итоге сегодня в современной Америке нормой считается вариант person of color («человек цвета»).

«Можно привести и другие примеры. Скажем, цепочка слов «педераст» – «гомосексуалист» – «гомосексуал». Первое уже стало настоящим ругательством, но слово «гомосексуалист» ничем принципиально от «гомосексуала» не отличается и не имеет никакой негативной коннотации. Но поскольку кто-то из речевого сообщества ощущает это как оскорбление, он выбирает другую форму. Мне доводилось читать совершенно безумные дискуссии о том, что надо говорить именно «гомосексуал», и все они были основаны лишь на личных ощущениях каждого. Так что это общая особенность эвфемизмов. Когда мы называем какое-то понятие или какую-то реалию, которые вызывают негативные реакции в обществе, то такая замена с течением времени теряет свою защитную силу, и ее приходится менять. Вот ее и меняют», – делится своими наблюдениями Анатолий Баранов.

Фактически, пытаясь искусственно заменить одни термины на другие, кажущиеся нам более мягкими и политкорректными, мы искусственно вмешиваемся в развивающиеся естественным образом языковые отношения в обществе. И даже если его члены принимают такие изменения, они не меняют отношения к объектам своей критике – всего лишь начинают обсуждать их при помощи новых слов и конструкций, которые со временем так же теряют свое первоначальное значение. В итоге негатив остается и зачастую даже усиливается.

«Политкорректность в речи не решает проблему, она лишь маскирует и приумножает ее. Если людям запрещают использовать распространенные и высокочастотные слова, совокупная неприязнь к тем, кого эти слова характеризуют, лишь возрастет. И это, безусловно, лишь усугубляет проблему. И пока в обществе не будет некоего консенсуса, ничего не поменяется. Яркий пример здесь – слово «еврей». В советское время оно имело очевидную негативную коннотацию, а сейчас не имеет. И поэтому никто никаких эвфемизмов к нему не придумывает. Поэтому должен возникнуть консенсус – по поводу мусульман, чернокожих, гомосексуалистов и так далее – а представление о том, что «правильно» назвав, мы будем «правильно» мыслить, слишком необоснованно», – резюмирует Анатолий  Баранов.

Ранее «ПолитРоссия» подробно рассказывала об истоках расового конфликта, который продолжается в Соединенных Штатах Америки уже более 400 лет.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: