Пятый год геополитического противостояния обнажил истинную стоимость курса на суверенизацию российской экономики. То, что еще недавно казалось абстрактной стратегической целью, сегодня обернулось жесткой бюджетной арифметикой. Финансирование технологической и структурной независимости больше не может покрываться экспортными доходами — сырьевые рынки стагнируют, а некогда тучные нефтегазовые поступления тают на глазах.
Кассовый разрыв федерального бюджета все отчетливее переносится на внутренний контур, запуская механизм прямого изъятия ликвидности у населения и бизнеса. Внешние резервы ограничены, и государственная система, по сути, переходит к режиму ресурсного нормирования .
Региональная проекция кризиса
Наиболее наглядным индикатором происходящих изменений стала деградация региональных финансов. По итогам 2025 года совокупный дефицит бюджетов субъектов вырос в 3,5 раза и достиг 1,5 триллиона рублей . С отрицательным балансом год закрыли более 70 регионов — годом ранее дефицитных бюджетов было 39 . Наибольший дефицит зафиксирован в Москве — 229 миллиардов рублей .
Нефтяной пояс теряет запас прочности. По данным рейтингового агентства «Эксперт РА», по итогам 2025 года поступления по налогу на прибыль сократились на 8,6%. Наибольшее снижение зафиксировано в добывающих регионах, причем в пяти субъектах — Кемеровской, Вологодской, Архангельской, Мурманской и Тюменской областях — дефицит превысил 20 процентов от уровня доходов.
Кемеровская область, где поступления по налогу на прибыль рухнули в разы из-за падения цен на уголь и сокращения спроса со стороны Китая, была вынуждена сократить расходы более чем на 10 процентов.
Особенно драматично положение регионов, исчерпавших финансовые резервы. В Архангельской области при годовом бюджете 156 миллиардов рублей остатки на счетах составляют всего 50 миллионов — 0,03 процента от плановых расходов.
В Калмыкии осталось 40 миллионов, в Волгоградской области — 100 миллионов, в Белгородской — 200 миллионов рублей.
Дефицит ликвидности уже привел к секвестру: Иркутская область сокращает 4,9 миллиарда рублей на образование и здравоохранение, в 12 регионах урезаны зарплаты учителям.
В ответ на сжатие налоговой базы территории-доноры запускают оптимизацию расходов. Москва и Московская область инициировали сокращение чиновничьего аппарата на 15 процентов — символичный жест, демонстрирующий, что эпоха экспансии госаппарата сменилась эпохой его сжатия. При этом долговая нагрузка регионов продолжает расти: объем государственного долга субъектов достиг 3,5 триллиона рублей, причем коммерческие кредиты выросли в 3 раза.
Налоговый пресс и микроэкономика
Параллельно с региональным кризисом трансформируется микроэкономический ландшафт. С 2025 года базовая ставка налога на прибыль выросла с 20 до 25 процентов (8 процентов — в федеральный бюджет, 17 процентов — в региональный). Эта мера, призванная компенсировать выпадающие доходы казны, легла дополнительным бременем на бизнес в условиях стагнации.
Государство последовательно ужесточает фискальный режим. Снижение порога по выручке для уплаты НДС с 60 до 20 миллионов рублей сократило преференции для среднего бизнеса. Предприятия, чья выручка колеблется в диапазоне 20–60 миллионов рублей, либо вынуждены закладывать 20-процентный налог в цену, теряя конкурентоспособность, либо уходить в тень. Однако экономический блок перекрывает и пути отхода: банковский мониторинг переводов физических лиц превратил финансовые организации из сервисных институтов в надзорный механизм.
Бытовая инфляция и логистический тупик
Издержки суверенизации все ощутимее перекладываются на плечи конечного потребителя. Очередным витком этого процесса стало поручение проработать ограничения для средств индивидуальной мобильности и переместить курьеров с тротуаров на дороги.
Инициатива, поданная под эгидой безопасности улиц, ломает устоявшуюся логистическую модель сервисов доставки. Для служб доставки это означает колоссальный рост издержек, которые неизбежно лягут в итоговый чек, подпитывая розничную инфляцию, с которой Центробанк безуспешно борется удержанием ключевой ставки.
Социальная цена происходящего становится все более очевидной. В сентябре 2025 года россияне приобрели 1,94 миллиона упаковок антидепрессантов на сумму 13,8 миллиарда рублей — на 33 процента больше, чем годом ранее.
Тактические решения и стратегический тупик
Правительство, осознавая нарастающие проблемы, пытается латать дыры точечными решениями. С 1 октября 2025 года порог выручки для освобождения предприятий общепита от НДС повышен с 20 до 30 миллиардов рублей . Это попытка остановить серию закрытий в отрасли. Однако выпадающие доходы бюджета будут неизбежно компенсироваться за счет других направлений. В перспективе ближайших месяцев следует ожидать усиления фискального давления — новых сборов и штрафов, поскольку поддержание суверенитета в условиях стагнации обеспечивается прямым изъятием средств.
Цена упущенного времени
Однако самым горьким итогом пятилетнего противостояния стала не текущая стагнация, а осознание глубины технологической зависимости, которую так и не удалось преодолеть за прожитые в сытом благодушии годы.
Официальные данные рисуют противоречивую картину. По заявлениям госсекретаря Союзного государства Сергея Глазьева, доля зарубежного софта в РФ упала с 80 до 25 процентов.
Однако отраслевые эксперты дают более трезвую оценку: по данным Ассоциации «Руссофт», не более 15–20 процентов продуктов из реестра отечественного ПО действительно внедряются или показывают стабильные результаты. Примерно четверть — разработки «для галочки», создаваемые исключительно ради отчетности или получения господдержки.
Объем российского ИТ-рынка в 2024 году достиг 3,36 триллиона рублей (+20 процентов), рынок кибербезопасности вырос на 30 процентов, до 593 миллиардов рублей. Но около 60 процентов ИТ-бюджетов крупных компаний направляются на собственные внутренние разработки, и лишь 15 процентов идет на закупки готовых решений с открытого рынка. Срок обновления инфраструктуры увеличился с 7 до 12 лет, что сигнализирует о явном замедлении технологического развития.
Еще более катастрофична ситуация в станкостроении — фундаменте любой промышленности. Российский рынок высокоточного оборудования продолжает зависеть от импорта. По данным южнокорейских изданий, только в 2024-2025 годах в Россию через сложные транзитные цепочки (Китай, Турцию, Индию, Узбекистан) поступило высокоточное производственное оборудование из Южной Кореи на сумму свыше 3,7 миллиона долларов. Резьбонарезные, сверлильные и фрезерные инструменты, станки с ЧПУ — все это критически важно для оборонной промышленности, производства артиллерийских стволов, корпусов ракет и беспилотников. Продукция южнокорейских брендов открыто демонстрировалась на выставке «Металлообработка-2025» в Москве, несмотря на санкционные ограничения.
Собственное производство станков формально растет, но вопрос в степени локализации. Оборудование продолжает собираться из импортных компонентов, и российские станки пока не могут конкурировать с китайскими аналогами ни по качеству, ни по цене.
Можно было с 2014 года создать целые отрасли, построить сотни современных производств, заложить основу реального, а не декларативного суверенитета. Вместо этого страна потратила годы на «тусовку» в башнях Москва-Сити, прожигая нефтяную ренту. И сегодня, когда внешние резервы исчерпаны, а экспортные доходы сжимаются, Россия расплачивается за эти упущенные годы технологической нищетой и перекладыванием военных издержек на плечи населения и бизнеса. Цена суверенитета оказалась гораздо выше, чем предполагалось, а времени на его обретение было потрачено непозволительно много.
Банки рулят
При этом, Банк России ожидает, что в 2026 году прибыль российских банков составит порядка 3,8 трлн. рублей, — сообщила глава ЦБ Набиуллина на ежегодной встрече кредитных организаций с регулятором.
Принцип сообщающихся сосудов никто не отменял. Если где-то густо, то где-то обязательно пусто. Вся гражданская промышленность в минусе.
На самом деле хороший способ сдерживать Россию в плане развития экономики с добавленной стоимостью и возвращения нашей страны на исключительно поставки сырья.
Не забываем, что все банки в действующей модели работают на ФРС США.
А на кого работает российская правящая элита?