Александр Бастрыкин снова поднимает тему, которая в народе всегда встречает на ура, а вот в чиновничьих кабинетах — нервное постукивание пальцами по столу. Глава Следственного комитета вышел с предложением вернуть в уголовное законодательство полную конфискацию имущества для тех, кто попался на коррупционных преступлениях. Никаких поблажек, никаких «половину оставлю семье». Забрать всё, что нажито непосильным трудом по перекладыванию взяток из кармана в карман.
На расширенном заседании коллегии СК России Бастрыкин объяснил, почему такие жёсткие меры назрели. По его словам, жадность у людей, дорвавшихся до власти и денег, не знает границ. И остановить этот поток алчности можно только одним способом — твёрдой и решительной рукой закона.
«Алчность любого коррупционера трудно остановить без твердых решительных мер», — подчеркнул председатель СК.
Особый акцент в этой истории сделан на тех, кто по долгу службы обязан стоять на страже закона, а вместо этого использует своё положение для личного обогащения. Речь о фигурантах с так называемым «особым правовым статусом». Это не просто предприниматели или чиновники средней руки. Это судьи, адвокаты, следователи, депутаты — те, кому общество доверило власть и право принимать решения.
Цифры, которые привёл Бастрыкин, впечатляют. Только за 2025 год к ответственности привлекли 617 таких лиц. Из них 308 — это депутаты и главы муниципальных образований. То есть люди, которые должны быть ближе всех к народу и его проблемам, на деле решали свои собственные финансовые вопросы.
Работа СК по возмещению ущерба тоже даёт результаты. В прошлом году государству и потерпевшим вернули 128 миллиардов рублей. Цифра огромная. Но она же поднимает другой, не менее важный вопрос: а что дальше делать с этим добром? Как пустить его в дело, чтобы деньги работали на страну, а не пылились на складах?
И вот тут возникает проблема, о которой в Следственном комитете, возможно, задумываются меньше, чем о поимке коррупционеров. Счётная палата уже била тревогу: механизм реализации конфискованного имущества у нас, мягко говоря, хромает. Доля того, что удаётся вовлечь в хозяйственный оборот, не дотягивает и до 8%. А реально продать с торгов получается и вовсе меньше 4% объектов.
Что это значит на практике? Конфискованные квартиры, дома, машины, яхты (если они есть) и прочие материальные ценности не пополняют казну живыми деньгами, а ложатся на бюджет дополнительным грузом. Их надо где-то хранить, содержать, охранять. В итоге борьба с коррупцией, задуманная как способ пополнить государственную казну, рискует превратиться в статью расходов.
Эксперты, знакомые с ситуацией, предупреждают: сама по себе инициатива Бастрыкина — правильная и давно назревшая. Общество устало смотреть на особняки родственников чиновников и непонятно откуда взявшиеся активы. Но без параллельного решения проблемы реализации конфиската эффект может быть смазан. Получится, что у коррупционеров забрали, но в бюджет эти средства так и не попали, а государство ещё и потратилось на их хранение.
Так что казнить коррупционеров рублём, забирая всё нажитое, — идея здравая. Но важно, чтобы за этим последовал чёткий механизм, как эти миллиарды превратить в реальные деньги, а не в «мёртвый груз» на балансе государства.